Рынок требует заменить декорацию реальностью

С отлучением Беларуси от российских нефтегазовых субсидий в экономике усилились негативные тенденции. Собственных ресурсов для развития в рамках существующей модели общественного устройства в Беларуси нет. Для выхода из сложившейся ситуации необходимо изменить вектор развития страны.

К общесистемному кризису СССР привела низкая эффективность использования ресурсов. На каждом переделе превращения сырья в конечный продукт здесь затрачивалось ресурсов больше, чем в странах с рыночной экономикой, потому что цена товара определялась не рынком, а затратами предприятия на его производство. (Кстати, в Беларуси такой принцип используется в ценообразовании и сегодня, за исключением товаров для экспорта.)

Чем больше предприятие затратило ресурсов, тем выше была оценка эффективности его работы (знаменитый «вал»). Чем больше переделов производства проходил отечественный товар, тем выше (в геометрической прогрессии) были затраты на его производство и тем больше превышали затраты на производство подобного импортного товара.

С 70-х годов в СССР производительность труда расти перестала, все больше изнашивались производственные фонды. С 1972 года капиталовложения в народное хозяйство перестали окупаться.

Законы рынка VS накрутки затрат

После распада СССР предприятия бывших республик получили возможность свободно торговать на мировом рынке, торговля между республиками стала осуществляться по свободным ценам. И тогда оказалось, что качество товаров, производимых в бывшем СССР, намного хуже, а цены на них выше, чем в мире. Например, цена чугуна на мировом рынке в мае 1997 года была 140 долларов за тонну, а внутри СНГ — 250 долларов.

Через несколько лет после распада СССР цены в торговле между бывшими республиками приблизились к мировым. При этом цены на сырьевые товары выросли, а цены на товары в конечных отраслях снизились.

Объемы производства упали, и прежде всего в отраслях, находящихся в конце технологических цепочек: там больше сказывается накрутка лишних затрат. По этой причине в российском машиностроении, например, выпуск продукции упал на 60 %, в легкой и текстильной промышленности — на 80 %, а в высокотехнологичных отраслях — на 90 %.

В СНГ рвались прежние связи и между перерабатывающими и добывающими отраслями, поскольку все большая часть продукции последних уходила на экспорт. Нефтяники, например, сократили поставки не только в Беларусь, но и российским потребителям, точно так же, как белорусские калийщики в 1990–1995 годах поставили отечественному АПК в 4 раза меньше продукции, чем прежде, значительно увеличив при этом экспорт в дальнее зарубежье.

Из-за необходимости поддерживать уровень жизни населения рвались хозяйственные связи. И исчезали они не между республиками, а в цепочках технологических переделов от сырья к конечной продукции.

Эта экономическая реальность и в Беларуси, и в России пробивала себе дорогу стихийно, против воли правительств.

Акцент — на открытие экономики

Рассматривая варианты дальнейшего развития белорусской экономики, следует сделать акцент на ее открытие. Это позволит включать жизнеспособные звенья экономики Беларуси в технологические цепочки международного разделения труда или, наоборот, исключать слишком затратные звенья из этих цепочек.

Создание в 1995 году Таможенного союза Беларуси и России , подписание Союзного договора (2000) и других документов об интеграции позволили Беларуси использовать общее таможенное пространство для защиты своих товаров на российском рынке от конкуренции с товарами третьих стран. Это стало фактором оживления белорусской экономики и начала ее роста.

Половину импорта из России и тогда составляли нефть и газ. Эти ресурсы поставлялись по более низким ценам, чем в другие страны. Для России же импорт товаров из Беларуси (примерно половина — по бартеру) обходился дороже, чем из дальнего зарубежья. Так, в 1996 году Россия покупала в Беларуси сахар по 513 долларов за тонну, а в других странах — по 307—324 доллара, нити комплексные синтетические — соответственно по 3182 и 2324 доллара за тонну.

Сотрудники российского Института экономического анализа оценили, что в совокупности российские нефтегазовые субсидии Беларуси в 1996—2000 годах составляли 1,5—2 млрд долларов в год. Кроме того, страна имела доход и от продажи вооружений, накопленных на ее территории перед распадом СССР.

Провалы «золотого века»

В 2000 году на мировом рынке цены на нефть начали расти (с 40 до 120—140 долларов за баррель в 2008—2014 годах). Период высоких мировых цен на нефть и газ, можно сказать, стал «золотым веком» не только для России, но и для Беларуси. В 2000—2008 годах импорт российской нефти в нашу страну был увеличен с 12 млн т до 21,5 млн т, а реэкспорт
на мировой рынок нефти и нефтепродуктов возрос с 6 млн т до 15,5 млн т.

По оценкам российских экспертов, за 1996—2015 годы субсидии Беларуси составили не менее 90—100 млрд долларов. Кроме того, Беларусь начала занимать валюту у других государств. Внешний долг страны, который на 1 января 2006 года составлял 5 млрд долларов, на начало
2010-го вырос до 25 млрд и на 1 октября 2019 года — до 39,7 млрд долларов, то есть средства, полученные от внешнего мира за последние 25 лет, составили примерно 135 млрд долларов.

Приток валютных ресурсов в страну позволил реализовать ряд проектов по модернизации производства. Точных данных о затратах на эту цель в доступных источниках нет. Ориентировочно, на модернизацию промышленности было направлено 80 – 90 млрд долларов, на развитие села и АПК — несколько меньше.

О провалах программы модернизации предприятий промышленности уже много сказано в СМИ. Трудно найти крупное предприятие, которое после реконструкции крепко стало на ноги и окупило затраты на переоборудование. Так же трудно назвать созданный в Беларуси новый продукт, который пользовался бы спросом на внешнем рынке и давал бы значимый для страны доход. (Об IT-секторе речь не идет, поскольку он развился без затрат со стороны государства.)

Программа развития АПК тоже не выполнена. Поголовье крупного рогатого скота в сельхоз­организациях было доведено до планового показателя –1,6 млн коров в 2015 году. Однако план повышения надоев не выполнен (в 2015 году план надоев — 10 млн т, факт — 6,64 млн т; в 2020 году план — 12,5 млн т, факт — 7 млн т). Специалисты отмечают, что главная причина срыва плана — недостаток кормов. Если бы кормов было достаточно, цели программы можно было достигнуть и без строительства большого количества новых ферм.

Когда разрабатывалась программа, Леонид Русак, в то время занимавший должность министра сельского хозяйства, написал статью, в которой аргументированно показал, что Беларусь не сможет прокормить планируемое количество коров (см. ст. «Так сколько коров нам надо?», «Белорусская нива», 20 апреля 2008 года). Через две недели он был отправлен в отставку.

Молочное скотоводство неизбежно сопровождается откормом бычков и выбракованных телок. Экспорт говядины из Беларуси составил свыше 100 тыс. т в год. И это при том что ее производство глубоко убыточно для хозяйств и страны. Вот, к примеру, показатели степени убыточности производства говядины для сельхозорганизаций страны: 2000 год — -17,9 %, 2005-й — -22,6 %, 2008-й — -28 %, 2013-й — -11,6 %, 2015-й — -33,7 %, 2018-й — -37,8 %.

Добавим, что и свиноводство в последние шесть лет было либо низкорентабельным (до +5%), либо убыточным (до -4 %). Если же подойти к оценке рентабельности более строго и учитывать инфляцию, то можно уверенно сказать, что свиноводство в последние восемь лет приносило убытки.

Белорусская статистика показывает, что доля расходов семьи на питание, напитки и табачные изделия несколько снизилась: с 44,8 % в 2013 году до 41,9 % в 2018-м. (К примеру, в Польше — 27,3 %, Германии — 12 %). Приведенная таблица, сформированная на основе данных Белстата, порождает некоторые сомнения в этих цифрах, но, в любом случае, Беларусь была и остается в небольшой группе стран с самой высокой в Европе долей затрат семьи на продовольствие.

Природные ресурсы не панацея

После распада СССР история случайно предоставила Беларуси значительные финансовые ресурсы, которые были использованы для модернизации ее экономики. Но белорусская модель оказалась настолько неэффективной, что модернизация была провалена во всех отраслях.

Нового взлета цен мирового рынка на энергоресурсы до 120–140 долларов за баррель не ожидается. Поэтому даже в случае возврата к прежним отношениям с Россией больших энергетических субсидий не будет, как не будет и больших доходов от неф­тепереработки.

И вообще, если разобраться, проблемы экономики Беларуси не в потере нефтяных доходов. В мире есть страны, не располагающие большими запасами полезных ископаемых, но с высоким уровнем ВВП на душу населения, например Япония. А другие страны природа не обидела (Венесуэла, ряд стран Африки), но уровень жизни там весьма низкий. Так что проблемы не в наличии или отсутствии природных ресурсов.

Есть и более простые рецепты вывода стран на достойный уровень жизни из той нищеты, в которых они оказались. Пример тому, Китай после Мао Цзедуна, Сингапур, Южная Корея, Япония, Чили после Альенде. Эти страны сделали ставку на развитие открытой, то есть без импортозамещения, рыночной экономики.

Начинать нужно не с очередной программы модернизации АПК, как предлагает Михаил Мясникович. На новые программы уже нет ресурсов. Начинать нужно с создания реальной рыночной экономики, а не ее декораций, как это произошло в Беларуси. Параллельно нужно провести административную реформу.

В общем, что делать, давно известно. И многое можно перенять у соседних стран, которые уже давно сформировали рыночную экономику и значительно обогнали Беларусь по уровню жизни населения.

Леонид Злотников, Белорусы и рынок

Комментарии закрыты.