Послание пустой казны

В то время как многие страны с развитой экономикой увеличивают государственные расходы до беспрецедентного уровня, чтобы смягчить экономические последствия пандемии COVID-19, большинство развивающихся стран изо всех сил пытаются собрать даже относительно небольшие спасательные пакеты. Эти различия отражают системный недостаток в мировой экономике.

Среди множества неравенств, выявленных в результате пандемии COVID-19, одним из наиболее ярких является резкое расхождение в фискальных реакциях правительств. Экономическая активность во всем мире рухнула в результате мер по ограничению распространения коронавируса. Но, хотя некоторые развитые страны смогли использовать фискальные стимулы в беспрецедентных масштабах, большинство не смогли.

С марта правительство США объявило о дополнительных расходах на сумму более 14% ВВП. В Японии этот показатель составляет более 21% по сравнению с почти 10% в Австралии и около 8,4% в Канаде.

В Европе отсутствие соглашения о сильных совместных усилиях по стимулированию привело к ещё более разнообразным ответам: от дополнительных расходов в пределах: 1,4% ВВП в Италии, 1,6% в Испании, 4,9% в Германии, 5% во Франции и 9% в Австрии. Жесткие бюджетные правила ЕС по-прежнему ограничивают государственные расходы именно в тех странах, которые больше всего нуждаются в фискальном стимулировании.

Между тем, ответные меры денежно-кредитной политики расширили бюджетный потенциал доступны в основном в странах с развитой экономикой. Снижая процентные ставки, скупая муниципальные и региональные облигации и вводя новые кредитные возможности для конкретных секторов и предприятий, Федеральный резерв США и другие центральные банки крупных стран использовали все имеющиеся в их распоряжении средства для поддержания низких затрат по займам и поддержания ликвидности государственных учреждений.

В отличие от этого, фискальная реакция в большинстве развивающихся стран была неутешительной, но не потому, что экономические задачи, стоящие перед этими правительствами, являются менее сложными. Во всяком случае, ант-эпидемические меры и подрыв мировой торговли и инвестиций уже нанесли еще больший ущерб развивающимся и развивающимся странам, чем богатому миру.

Например, в Индии, по оценкам, только в апреле 122 миллиона человек потеряли работу. Хуже того, несмотря на карантинные меры, количество случаев COVID-19 в стране продолжало быстро расти. Сокращение денежных переводов и резко падающие доходы от экспорта и туризма нанесли удар и многим другим развивающимся странам, даже там, где были приняты менее жесткие меры изоляции.

Тем не менее, несмотря на масштабные потери рабочих мест и снижение доходов домашних хозяйств, фискальная реакция в Индии была относительно слабой. Хотя премьер-министр Нарендра Моди только что объявил о пакете помощи в размере 10% ВВП, эти меры включают более ранние ассигнования и ожидаемое влияние монетарных мер. Дополнительные государственные расходы составят лишь ничтожную долю от общей суммы.

Эти различия очевидны даже в рамках G20. К концу апреля новые государственные расходы стран с формирующейся рыночной экономикой в среднем составляли около 3% ВВП по сравнению с 11,6% среди стран с развитой экономикой. И даже в пределах этой когорты были большие различия: Южная Африка увеличила расходы до 10% ВВП, в то время как новые государственные расходы Индии составили менее 1%. Неудивительно, что за пределами G20 страны с низким доходом изо всех сил пытались собрать даже крошечные пакеты помощи, не говоря уже о чем-либо достаточном для борьбы с вирусом и предотвращения экономического коллапса.

Многие из этих различий в фискальных реакциях в разных странах могут объясняться давним системным неравенством в мировой экономике, в которой развивающиеся страны должны брать кредиты в международно признанных резервных валютах. В результате они просто не имеют финансовой свободы, которой пользуются страны, выпускающие такие валюты. Вот почему новый выпуск резервного актива Международного валютного фонда, «Специальные права заимствования», стал таким неотложным приоритетом

Более того, многие развивающиеся страны были раздавлены огромной горой внешнего долга еще до того, как разразилась пандемия. Например, африканские страны (как группа) тратят больше на обслуживание долга, чем на здравоохранение. Хотя многие держатели облигаций и другие кредиторы продолжают отрицать необходимость существенного облегчения долгового бремени, неизбежный подрыв глобального долга делает этот результат неизбежным.

В конце концов, повсеместное прекращение экономической деятельности означает, что налоговые поступления резко падают именно тогда, когда правительствам необходимо увеличить расходы. Для правительств развитых стран, которые могут брать займы непосредственно у центрального банка, это не является проблемой. Но для большинства проблемы сложнее. Даже те и них, у которых нет проблем с немедленным погашением долга, почти не склонны увеличивать государственные расходы до уровня, необходимого для предотвращения более широкого экономического коллапса.

Причина проста: большинство из этих стран опасаются утечки капитала. С начала пандемии из развивающихся стран уже вытекло более 100 миллиардов долларов. Помимо долга, выраженного в иностранной валюте, более четверти задолженности развивающихся стран в национальной валюте держат иностранцы, а либерализованные правила движения капитала во многих странах облегчили местным резидентам перевод средств за границу. Все это делает развивающиеся страны чрезвычайно уязвимыми, причем настолько, что страх перед финансовыми рынками является серьезным препятствием даже для самых очевидных и остро необходимых мер политики.

В Индии, например, один из главных советников министерства финансов оправдал столь жалкий размер пакета правительственных стимулирующих мер, ростом обеспокоенности из-за суверенного рейтинга страны. Не важно, что неадекватная реакция увеличивает вероятность крупного экономического коллапса, в котором сотни миллионов индийцев столкнутся с бедностью и голодом. Не менее и то показательно, что в Южной Африке заместитель министра финансов вызвал критику за совершенно разумное предложение о том, что центральный банк должен покупать государственные облигации напрямую.

В этом навязанном самим себе климате неолиберального страха сама идея введения контроля над капиталом отвергается как безумная на том основании, что это отпугнет иностранных инвесторов. Однако экономические последствия этой пандемии привели к существенному увеличению государственных расходов, что крайне важно для большинства развивающихся экономик. Кроме того, сколько иностранных инвесторов (кроме тех, кто заинтересован в скупке активов по дешевке) будут привлечены экономиками, которые остались полностью опустошенными в отсутствие фискальных контрмер?

Задолго до появления пандемии стало очевидно, что финансиализация глобальной экономики подпитывает огромные уровни неравенства и ненужную экономическую нестабильность. В этом беспрецедентном кризисе необходимость обуздать его буквально стала вопросом жизни и смерти.

Jayati Ghosh, Project-syndicate

перевод Наше мнение

Комментарии закрыты.